Артур Дронь: «Должны изобретать новый язык, чтобы говорить о войне России против Украины».
Украинский писатель и военнослужащий Артур Дронь убежден, что опыт полномасштабной войны невозможно полностью объяснить из-за привычных литературных образов и представлений о прошлых войнах. В своей дебютной прозаической книге «Гемингвэй ничего не знает» он рассказывает о фронтовой реальности, ответственности российского общества, вере и поиске новых слов для осмысления того, что происходит в Украине. Во время презентации литовского издания в Вильнюсе писатель объяснил, почему не стоит сводить войну к решениям одного диктатора, как культура помогает украинцам бороться за свободу и почему диалог с европейской аудиторией остается важным даже тогда, когда достичь полного взаимопонимания невозможно.
Почему Хемингуэй ничего не знает о современной войне
Артур Дронь — украинский поэт и писатель, автор книг «Общежитие № 6», «Здесь были мы» и «Гемингвей ничего не знает». Через несколько дней после начала полномасштабного вторжения России он добровольно присоединился к 125-й отдельной бригаде территориальной обороны ВСУ. Служил на Харьковском направлении, а затем на Запорожском фронте.
Дебютную прозаическую книгу писатель создал во время восстановления после тяжелого ранения. В ней он осмысливает опыт войны, который не укладывается в устоявшиеся представления о литературе и военных конфликтах.
— В книге вы пишете, что Хемингуэй был вашим неизменным примером, но после того, как вы получили собственную войну, навсегда потеряли Эрнеста Хемингуэя. Могут ли люди, живущие вдали от войны, полностью понять то, что происходит в Украине, прочитав вашу книгу?
— Я не хочу сводить все в мою книгу. Думаю, что, читая ее, а также другие книги, которые сейчас пишут в Украине, общаясь с украинцами, которые об этом говорят, и с писателями, которые бывают в Украине и пишут о ней, можно по крайней мере переломить какое-то устоявшееся понимание войны.
Потому что нет одного понимания войны, которое будет актуально для всех войн.
В этом и одна из тем моей книги. Проблема не в Хемингвее или других писателях прошлого, которые писали о своем времени и своих войнах. Они оставили такое крепкое отражение в культурном сознании Европы, что этими словами продолжают говорить обо всех последующих войнах.
А война России против Украины, которая сейчас происходит на украинской территории, имеет совсем другую природу.
Речь не идет о том, чтобы критиковать Хемингуэя или кого-нибудь другого. Речь идет о необходимости переломить устоявшееся представление и понять, что нам нужно самим изобретать новый язык, новые слова, чтобы говорить о том, что сейчас происходит в Украине.
— Возможно ли вообще полностью понять людей, живущих в войне, если сам не испытываешь такого опыта?
- Полностью, конечно, нет. Но, возможно, это хорошо, ведь мы никому не желаем такого опыта.
Желаем, чтобы люди были открыты к диалогу, хотели говорить об этом и пытались понять хотя бы что-нибудь.
Например, Хемингуэй не знает, как это иметь врага в соседней стране, как вы. Понимать, что он непосредственно вам угрожает, и в то же время быть частью Европы, где не все осознают эту опасность.
Поэтому, наверное, суть не в том, чтобы полностью понять друг друга. Может быть, это невозможно. Суть состоит в том, чтобы вести диалог, говорить, нащупывать общий словарь.
Как минимум, это могло бы помочь нам всем оставаться в живых перед такой опасностью, которую россияне представляют для всех.
Почему опасно сводить войну к одному диктатору
Во время встречи в Вильнюсе Артур Дронь рассказал об общении с европейскими журналистами и интеллектуалами, не всегда понимающими природу российской войны против Украины.
По его мнению, одно из самых опасных искажений состоит в том, что ответственность за войну возлагают исключительно на российского президента и его окружение.
— Приходилось ли вам сталкиваться с критическими отзывами или людьми, не видящими войну так, как видите ее вы?
— Мой опыт не будет объективным, потому что он связан с общением в разных странах на таких встречах как сегодняшняя. Сюда приходят люди, которые уже вовлечены в украинский контекст и плюс-минус имеют общее понимание того, что происходит.
Поэтому я не могу объективно сказать, как большинство людей в той или иной стране относятся к войне в Украине.
Но иногда я общался с журналистами из разных европейских стран и замечал в них очень искаженное видение происходящего непонимание природы этой войны.
Наверное, самое распространенное искажение состоит в том, что многие интеллектуалы в разных странах Европы слишком сводят все к Путину и его режиму. К мысли, что это вина одного человека — их президента и определенного окружения вокруг него.
Им очень сложно, а что самое важное — слишком страшно понять, что происходит на самом деле. Что это война российского народа.
Это обычные россияне, которые приходят убивать, воровать, насиловать. И это гораздо страшнее, чем если бы проблема заключалась только в одном диктаторе, режиме и его окружении.
Наверное, в этом направлении самое важное и одновременно сложнее всего работать. Я уверен, что все никогда не поймут это до конца. Но это определенно не причина молчать.
Если мы видим и понимаем правду, то должны, по крайней мере, называть вещи своими именами.
Почему украинцам приходится объяснять опасность Европе
Писатель также привел пример разговора литовского журналиста с немецким интеллектуалом после Франкфуртской книжной ярмарки.
По его словам, литовец пытался объяснить собеседнику, насколько велика угроза со стороны России, однако в ответ услышал, что эта опасность далека от Германии и что страна имеет другие проблемы.
— Есть ли что-нибудь, что европейцы до сих пор не понимают о российской войне против Украины?
— Я общался с литовским журналистом, который рассказал, что вернулся с Франкфуртской книжной ярмарки и говорил там с немецким интеллектуалом.
Он пытался объяснить, какая огромная угроза – россияне, которые сейчас в Украине, и кто знает, где они будут через месяц. Но его убеждали, что это далеко от Германии, что там более важные проблемы и что России нужны совсем другие вещи.
В то же время в Вильнюсе люди понимают общую угрозу. А в Берлине или других европейских городах некоторые могут понимать ее гораздо меньше. Остальные понимают, но пытаются объяснить это своим друзьям.
Так же украинцы за границей пытаются объяснять разные вещи людям, живущим дальше от непосредственной опасности.
Поэтому наверняка важно не требовать стопроцентного понимания, а поддерживать диалог. Говорить о происходящем и искать общий язык.
Как украинская культура помогает бороться за свободу
Отдельную часть книги «Гемингвэй ничего не знает» составляют размышления об украинской литературе и ее роли во время войны.
Во время встречи в Вильнюсе Артур Дронь прочитал отрывок из текста "Культура в рюкзаке". В нем писатель объясняет, как украинские классики возвращаются в современную жизнь, когда общество оказывается перед угрозой.
По словам автора, в мирное время люди могут воспринимать национальную литературу частью школьной программы. Но во время испытаний она приобретает новое значение.
— Почему культура становится особенно важной во время войны?
— У каждого народа есть своя культура, свои национальные поэты и писатели. Когда нам спокойно и хорошо живется, мы можем позволить себе удовольствие иметь их как засаленные портреты в школьных учебниках.
Но когда происходит что-то важное, наступает сложное время и вопрос выживания, они обращаются к нам, становятся актуальными и напоминают, почему они, собственно, наши классики.
Каждый из нас принадлежит к культуре своего народа и в то же время носит ее в рюкзаке.
В своем тексте писатель упоминает Евгения Плужника, Василия Стуса, Ивана Франко, Николая Хвылевого, Владимира Сосюру, Елену Телигу, Лесю Украинку, Григория Сковороду и других украинских авторов.
Он объясняет, как литература сопровождает людей в разных обстоятельствах войны — в скорби по погибшим, в окопах, в плену и укрытиях во время воздушных тревог.
Один из примеров в тексте – освобождение Балаклеи в сентябре 2022 года. После деоккупации украинцы увидели видео, где военные сняли российский пропагандистский плакат и открыли размещенное под ним изображение Тараса Шевченко.